Он указал, что размер присужденной компенсации не был надлежаще индивидуализирован применительно к личности истца и обстоятельствам его уголовного преследования.

Верховный Суд РФ опубликовал Определение от 24 марта по делу № 19-КГ25-1-К5, в котором он напомнил, что нижестоящие суды должны тщательно обосновывать размер присуждаемой ими компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование.

В начале 2021 г. суд признал бывшего сотрудника уголовно-исполнительной системы А.В. виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 «Превышение должностных полномочий» УК РФ, ему было назначено наказание в виде одного года лишения свободы условно. Вследствие амнистии, приуроченной к 70-летию Победы в ВОВ, осужденный был освобожден от наказания со снятием судимости. Уголовное преследование в отношении А.В. по двум отдельным эпизодам совершения пособничества в мошенничестве по ч. 5 ст. 33, ч. 4 ст. 159 УК РФ было прекращено за отсутствием состава преступления, в связи с чем за ним было признано право на реабилитацию и разъяснен порядок возмещения вреда.

Далее апелляция изменила обвинительный приговор и исключила из него ссылку на применение амнистии, освободила А.В. от назначенного наказания за истечением срока давности уголовного преследования. По предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, ч. 4 ст. 159 УК РФ, в резолютивной части апелляционного определения было указано на оправдание за отсутствием состава преступления. Таким образом, за А.В. было признано право на частичную реабилитацию.

В свою очередь, кассация отменила приговор и апелляционное определение в отношении осуждения по ч. 1 ст. 286 УК РФ, дело в этой части было передано в первую инстанцию. Далее суд вернул прокурору дело А.В. для устранения препятствий его рассмотрения судом, затем следствие прекратило его уголовное преследование за непричастностью к совершению преступления, признав за ним право на реабилитацию.

Впоследствии А.В. обратился в суд с иском к России в лице Минфина о взыскании компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование в порядке реабилитации. Он указал: в результате незаконного уголовного преследования ему причинен моральный вред, поскольку он фактически не совершал инкриминируемые преступления, но длительное время находился в статусе подозреваемого, обвиняемого, а также подсудимого по уголовному делу, в отношении него была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. Незаконное уголовное преследование ухудшило отношения истца с его семьей, родственниками и друзьями, а также и состояние его здоровья. В связи с этим он просил взыскать компенсацию морального вреда за незаконное уголовное преследование в размере 20 млн руб.

Суд удовлетворил иск частично, взыскав в пользу А.В. 7 млн руб. Он заметил, что уголовное преследование истца длилось почти 8 лет, а избранная в отношении него мера пресечения в виде подписки о невыезде действовала почти четыре года. При этом суд учел характер и объем причиненных истцу нравственных страданий, фактические обстоятельства причинения вреда, ухудшение здоровья истца и отношений с близкими, а также тот факт, что А.В. более 30 лет проходил службу в уголовно-исполнительной системе, является ветераном боевых действий, награжден ведомственными и правительственными наградами. Впоследствии апелляция и кассация поддержали такое решение суда.

Изучив кассационную жалобу представителя Минфина России, Верховный Суд РФ, в частности, напомнил, что размер компенсации морального вреда реабилитированному гражданину определятся судом применительно к личности реабилитированного гражданина, к понесенным именно им нравственным или физическим страданиям в результате незаконного уголовного преследования, с учетом длительности и обстоятельств уголовного преследования, тяжести инкриминируемого ему преступления, избранной в отношении него меры процессуального принуждения, причины избрания такой меры и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении гражданина уголовного дела. При этом компенсация морального вреда должна быть адекватной обстоятельствам причинения морального вреда лицу, подвергнутому незаконному уголовному преследованию. Она должна обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем чтобы выплата такой компенсации не нарушала бы права других категорий граждан, поскольку российская казна формируется за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юрлиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного госорганами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания соцподдержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

В этом деле, заметил ВС РФ, нижестоящие суды сослались на факт незаконного и необоснованного уголовного преследования А.В. по обвинению в совершении умышленных преступлений и на факт его реабилитации, но не оценили в совокупности обстоятельства, послужившие основанием для возбуждения дела, по которому истец имел статус обвиняемого, причины его уголовного преследования, конкретные незаконные действия причинителя вреда, не соотнесли их с тяжестью причиненных истцу в результате таких действий физических и нравственных страданий. То есть размер присужденной компенсации морального вреда не был надлежаще индивидуализирован применительно к личности истца и обстоятельствам его уголовного преследования.

Определяя размер компенсации морального вреда, причиненного А.В. как лицу, подвергнутому незаконному уголовному преследованию, в сумме 7 млн руб., нижестоящие суды, хотя и перечислили ряд общих обстоятельств, которые учитываются при определении размера компенсации морального вреда, однако не привели каких-либо доказательств, свидетельствующих о степени и характере понесенных истцом физических и нравственных страданий. При этом, заметил Верховный Суд РФ, они проигнорировали, что в период уголовного производства в отношении А.В. не избиралась мера пресечения в виде заключения под стражу, в период следствия и рассмотрения дела судом истец не пребывал в СИЗО. Также не были учтены вид и продолжительность назначенного осужденному по приговору суда от 26 января 2021 г. уголовного наказания в виде одного года лишения свободы условно, а также тот факт, что иных обвинительных приговоров в отношении истца не выносилось. «Между тем выводы судов первой и апелляционной инстанций о размере взысканной в пользу А.В. компенсации морального вреда требованиям процессуального закона не отвечают, поскольку основаны лишь на приводимых самим А.В. доводах об обстоятельствах, касающихся его уголовного преследования и причиненного ему морального вреда, и не подтверждены какими-либо доказательствами», − отмечено в определении.

Как указал ВС РФ, нижестоящие суды, высказав суждения о том, что незаконное уголовное преследование А.В. негативно повлияло на его репутацию, привело к ухудшению состояния его здоровья, в связи со сложившейся ситуацией истец был лишен возможности оказывать помощь престарелой матери, проживающей на Украине, сохранить семейные отношения с супругой (брачные отношения прекращены на основании совместного заявления супругов 22 марта 2016 г.), быть примером для сына, сохранить уважение со стороны коллег и знакомых, в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ не определили и не установили эти обстоятельства в качестве юридически значимых, ограничившись цитированием доводов истца, приводимых им в иске и в ходе судебного разбирательства спора, а также свидетельских показаний сына истца. Суд первой инстанции также не распределил бремя доказывания обстоятельств, имеющих значение для дела, между сторонами и не предложил истцу доказать те обстоятельства, на которые он ссылался в обоснование своих требований. Его решение не содержит ссылок на какие-либо конкретные доказательства, представленные истцом в обоснование заявленного иска, на основе которых были установлены обстоятельства, положенные судом в основу выводов о размере подлежащей взысканию в пользу этого гражданина компенсации морального вреда в 7 млн руб. Соответственно, эти обстоятельства не были предметом исследования этой инстанции при разрешении спора.

Верховный Суд РФ подчеркнул, что вывод первой инстанции о том, что сам факт незаконного привлечения к уголовной ответственности свидетельствует о нарушении прав истца и о причинении ему нравственных страданий, сделан без учета того, что в судебном решении должны быть приведены мотивы, обосновывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемой заявителю, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, при этом оценка таких обстоятельств не может быть формальной. Этот суд также не указал в своем решении, почему он отклонил как доводы представителя ответчика о том, что истцом не доказано наличие обстоятельств, которые находились бы в непосредственной причинно-следственной связи с его незаконным уголовным преследованием и могли бы свидетельствовать об обоснованности исковых требований в части размера компенсации морального вреда, так и доводы представителя третьего лица – прокуратуры Ставропольского края, приведенные в ходе судебного разбирательства, о необходимости при определении размера компенсации морального вреда руководствоваться требованиями разумности, а при оценке доказательств, свидетельствующих о характере пережитых истцом нравственных и физических страданий, учитывать только те доказательства, которые подтверждают наступившие для истца негативные последствия, обусловленные его незаконным уголовным преследованием.

Аналогичные доводы, как заметил ВС РФ, были приведены и в апелляционной жалобе представителя Минфина, где выражено несогласие со взысканием судом первой инстанции в пользу истца компенсации морального вреда в 7 млн руб. и обращалось внимание апелляции на отсутствие в материалах дела доказательств, подтверждающих характер понесенных истцом нравственных и физических страданий, непосредственно связанных с фактом его уголовного преследования. Тем не менее апелляция также обосновала свои выводы о размере подлежащей взысканию с Минфина за счет казны РФ в пользу А.В. компенсации морального вреда лишь приводимыми самим истцом доводами о характере причиненных истцу нравственных и физических страданий, ограничившись, по сути, изложением этих доводов, не подтвержденных какими-либо доказательствами. Эта инстанция также не дала правовой оценки доводам представителя ответчика о том, что обязанность по соблюдению предусмотренных законом требований разумности, справедливости и соразмерности компенсации морального вреда должна обеспечить баланс частных и публичных интересов, чтобы реабилитированному лицу максимально возмещался причиненный моральный вред и чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий, не допускала неосновательного обогащения потерпевшего.

В связи с этим Верховный Суд РФ отменил судебные акты нижестоящих инстанций и вернул дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.

 https://www.advgazeta.ru/